Это — тебе! Выпуск III

Это — тебе! Выпуск III

Другие
Составители Александр Акчурин, Артём Белевич
Иллюстрации Дарьи Архангельской, Анастасии Белевич, Артёма Белевича, Майи Быхановой, Анастасии Нестеровой, Марины Прунцовой, Софьи Чернышевой, Павла Шаркова

Ну, вот и вышла третья книжка нашего сборника. Вышла немного позднее, чем ожидалось, — через полтора года после второй, а не через год (как вышла вторая после первой). Но зато и авторов у нас теперь побольше. Кое-кто уже и во втором выпуске поучаствовал, а есть и такие герои, что аж с самого первого сборника печатаются. Ну, разумеется, годы берут своё, а мастерство-то на месте не стоит — ребятки с каждым разом пишут всё лучше и лучше. Да и новички «старой гвардии» тоже не уступают. В общем, поздравляем вас, уважаемые читатели, с такой замечательной книжкой, и всем вам большое, понимаете ли, СПАСИБО за то что нас читаете. А авторам — за то что пишете, а художникам — за то что рисуете. А всем вместе — за энтузиазм! Без которого, сами понимаете, у нас ничего бы не вышло. Но ведь вышло же!

Впрочем, благодарности благодарностями, однако надо бы ещё и о концепции издания порассуждать: дескать, по какому принципу мы эту книжку составляли, почему брали именно эти произведения, а не те, и почему те не взяли... Ну, что тут можно сказать? Когда первый сборник готовился, мы обо всём этом крайне мало понятия имели, всё выходило чисто интуитивно. Ко второй книжке мы уже малость подразобрались, что к чему, и попытались выявить, понимаешь ли, предмет и объект, читательский адрес и целевое назначение нашего издания, втянуть его (издание) за уши в контекст совлитпроцесса, о-ха-рак-те-ри-зо-вать (!) его отличительные от других подобных сборников черты, и всякое тому подобное, чему учили нас в стенах родного Полиграфинститута. Ну, а теперь — мы вам ничего объяснять не будем. Потому как тексты говорят сами за себя. Вам же, когда вы в кинотеатр, на кинофильм «Матрица» приходите, никакая очкастая тётенька не читает перед началом сеанса скучную лекцию о субъективном идеализме и всяком таком прочем, а советует лишь пристегнуть ремни и — добро пожаловать в реальность! А дальше — sapienti sat, кому надо — тот поймёт. Вот так же и мы: дабы не утруждать себя и не утомлять вас, дорогие читатели, наукообразной нудятиной, суём эдак запанибрата книгу вам в зубы и — welcome...

В общем, следуйте за нами — становитесь диковинными сказочными персонажами, перемещайтесь в иные миры, будьте готовы к любым неожиданностям, но ничему не удивляйтесь, и главное — помните: как бы глубоко вы ни завязли в иллюзиях, всегда есть возможность нажать на «Reset», «Reboot» или «Undo». А ещё лучше — не нажимать.

Хотели мы, правда, ещё немного потолковать о жанровой природе сказок (у нас ведь тут в основном сказки) — что, дескать, сказка — это не только добрым молодцам урок, но ещё и действенное терапевтическое орудие против замшелости и окостенения, гораздо более мощное, нежели литература и психология вместе взятые; что произведения в этом сборнике — это литература позитивного выхода, а точнее — это вовсе никакая не литература, а просто такой способ общения... Много об чём хотелось ещё сказать, но и так уж сказано предостаточно. Так что не теряйте времени даром, а принимайтесь-ка за чтение. В натуре.

См. также:
Презентация в «Библио-Глобусе» 16.12.03
Это — тебе! Выпуск I
Это — тебе! Выпуск II
Штурмовая авиация Красной Армии, Том 1. Суровая школа В. И. Перов, О. В. Растренин

Штурмовая авиация Красной Армии, Том 1. Суровая школа

Другие
В первом томе издания «Штурмовая авиация Красной Армии» детально рассматриваются вопросы боевого применения самолёта-штурмовика Ил-2 и штурмовой авиации ВВС РККА в целом в Великой Отечественной войне в период 1941–42 гг.

Книга написана на основе архивных материалов руководящих органов страны, Генерального штаба и Центральных управлений РККА, организаций ВВС и оборонной промышленности.

Материалы по целому ряду вопросов боевого применения и совершенствования самолёта Ил-2 публикуются впервые.

Анализ боевого применения самолёта Ил-2 и штурмовой авиации ВВС РККА проводится на основе разработанной авторами вероятностной модели боевой эффективности штурмовой авиации применительно к развитию в ходе войны оперативно-тактической мысли на применение наземных войск РККА.

Содержание книги отличается от общепринятого в исторической литературе «чёрно-белого» изложения.

Издание содержит около 150 снимков, схем, рисунков и таблиц, многие из которых публикуются впервые.
Я созрел написать обнажённую... Олег Попов

Я созрел написать обнажённую...

Другие
Оформление переплёта Елизаветы Ольшанской

Олег Попов родился в 1940 году в Москве. До восьми лет, в том числе все военные годы, жил с бабушкой в подмосковной деревне Введенское. Затем — Москва, школа, Радиовакуумный техникум, МГИМО, работа в В/О «Международная книга» и В/О «Совэкспортфильм». В течение всего времени работы в системе Министерства внешней торговли был связан с Грецией, в которую всё более и более влюблялся и языком которой владеет.

В общей сложности Олег Попов провёл на дипломатической службе в Греции одиннадцать с лишним лет. Отсюда, как увидит читатель, и весьма заметная в стихах «эллинизация» и любовь к этой прекрасной стране.

В настоящее издание включены стихотворения и те несколько песен из прежних пяти книг, которые более отвечают первоначальному названию сборника — «И ещё о любви \"от мира сего\"», а также новые, написанные в последнее время.

См. также:
«Ближе к осени» — седьмой поэтический сборник Олега Попова.
Настоящая проза

Настоящая проза

Другие
Составитель Артём Белевич
Художник Майя Быханова

Произведения, собранные в этой книге, весьма разнородны, однако в них можно выделить и нечто общее. Помимо самого очевидного — принадлежности авторов к одной эпохе и культуре, — это, во-первых, оригинальность и высокий уровень мастерства каждого из них, искусное владение словом, интуитивное чувствование языка и, безусловно, талант. Во-вторых, это глубокое погружение в творчество: полная самоотдача, искренняя попытка понять себя и окружающий мир, пусть с трудом, с потом, кровью и слезами, преодолевая боль, лень и усталость, вытащить частичку подсознания, выплеснуть на бумагу, не оставить в себе, не зажать. Авторы настоящей прозы — не юные мечтатели, восторженно воспринимающие мир, но зрелые созерцатели, скрупулёзно отмечающие происходящее с ними и вокруг них, фиксирующие мельчайшие движения пространства, времени, человеческой души.

В-третьих, это схожесть метода и мировоззрения всех авторов. Чтобы рассмотреть её подробнее, лучше всего связать эти произведения не с современной литературой, а с традициями старых мастеров. Каждый из авторов сборника стоит на плечах (а иные даже на головах) гигантов литературы прошлого века, и оттого кажется ещё выше. В настоящей прозе очевидно влияние двух наиболее значимых направлений философии и культуры двадцатого века — экзистенциализма и постмодернизма.

Двадцатый век показал людям шаткость их существования: когда темп жизни ускоряется в геометрической прогрессии, а чувство времени исчезает вместе с самим временем, отдельный человек с каждой минутой ощущает себя всё меньшей частичкой человечества. Степенная и размеренная жизнь гоголевских помещиков совершенно немыслима в век Интернета, «маленький человек» в новую эпоху становится попросту крошечным, незаметным или вовсе несуществующим. Всё это вполне объясняет пессимистический взгляд экзистенциалистов на мир как на уродливое, жестокое, агрессивное и опасное место, враждебное одинокой личности, зажатой в клещи несправедливого миропорядка. Экзистенциализм выдвинул на первый план темы боли, страдания, страха, отчаяния, одиночества, абсурдности жизни, неизбежности смерти, а также ответственности каждого за свою судьбу. Всё это стало темами и этой книги.

Но, разумеется, не вся современная проза столь беспросветна. В каждом из произведений сборника непременно есть что-то, что придаёт толику оптимизма мрачным экзистенциалистским взглядам, и это как раз то, что заимствовано из постмодернистской философии. Признавая многогранность мира и отрицая возможность его осмысления при помощи единого метода, авторы настоящей прозы отказываются следовать готовым формулам и истинам, а постоянно ищут новые точки зрения на уже известное, в то же время толерантно относясь к любым формам и способам овладения реальностью. Особого очарования этой прозе придаёт смешение самых разнообразных приёмов и стилей, отсутствие чрезмерной дидактичности и патетики, неизменная ирония и самоирония, игровая раскованность и подвижность.

Понять современный литературный процесс сейчас мы не в состоянии, он прояснится лишь по прошествии времени. Но одно несомненно: русская литература, хотя переживает и не лучшие времена, по-прежнему существует, и этот, настоящий сборник — очередное тому подтверждение.

Артём Белевич.
От вашего собственного корреспондента Никита Шевцов

От вашего собственного корреспондента

Другие
Художник А. Никулин

Случается, что книги пишутся очень быстро — по воле вдохновения. Но эта книга создавалась в течение многих лет, за шестнадцать лет работы ее автора собственным корреспондентом газеты «Труд» сначала в Чехословакии, а потом в странах Бенилюкса. Она состоит из корреспонденций, которые автор писал для своей газеты, готовил во время многочисленных поездок по разным, в основном европейским, странам, что стало возможным во многом благодаря тем удивительным переменам, которые произошли на рубеже 80—90-х годов XX столетия в жизни нашей страны.

Книга выпущена при содействии Центра поддержки культурно-исторических традиций отечества «Традиция».
Моё приданое — мои ошибки Мария Титова

Моё приданое — мои ошибки

Другие
Иллюстрации Марии Титовой, Михаила Борисова

1979 год, первое мая. В день, когда вся страна беззаботно шагала по площадям и центральным улицам, весело отпуская в небо воздушные шары, в московской семье родилась девочка Маша.

С упрямством и упорством она будет постигать суть и смысл жизни. В этом поиске придет понимание: она — поэт.

Первые стихи — на ощупь, боясь потерять дар, данный свыше. Дальше — острее, пронизанные болью и ошибками, оттого ярче и сильнее.

Сколько дано поэту времени? Как всегда — мало. Стихи Марии Титовой — это желание сказать о том, о чем чаще молчат, оголить чужие души, чтобы раскрыть свою, ворваться в благополучный, устроенный мир, чтобы выявить и обличить фальшь.

Пусть этот сборник стихов нарушит привычный ход времени и поможет читателю лучше узнать себя.
От двух до двадцати двух... Валентина Горшкова

От двух до двадцати двух...

Другие
Оформление переплёта Елизаветы Ольшанской

В основу книги легли длительные наблюдения матери за речью и творческим развитием своих сыновей. По расположенным в хронологическом порядке эпизодам из жизни Мити и Егора, нередко комичным, подчас парадоксальным, можно проследить формирование их мышления и характеров. Этот уникальный документ — «Записные книжки матери» — может быть одинаково интересен как исследователям в области языкознания и детской психологии, так и самому широкому кругу читателей.

«Данной книгой хочу не столько привлечь внимание к своим детям, сколько призвать всех родителей прислушиваться к собственным: вдруг и вам захочется записать — а значит, сохранить! — те удивительные идеи, которые приходят в их талантливые головы.

Книжка эта состоит из забавных правдивых эпизодов, расположенных в хронологическом порядке: комментарий матери + «перл» чада. Отрадно, что от двух и до двадцати двух моих мальчишек не покидает чувство юмора!»

Валентина Горшкова

См. также: Фото с презентации в «Библио-Глобусе» 11 ноября 2002 г.
Это — тебе! Выпуск II

Это — тебе! Выпуск II

Другие
Составитель Александр Акчурин
Иллюстрации Анастасии Белевич, Артёма Белевича, Майи Быхановой, Лоири, Натальи Макаровой, Андрея Пронькина, Тимура Соломкина

Составившие этот сборник произведения объединяет нечто большее, чем просто небольшой объём и принадлежность перу молодых прозаиков, и это нечто следует искать не на уровне формы, методики, тематики или даже проблематики, а на уровне духа.

Каждая из историй за внешне вроде бы непритязательной фабулой непременно скрывает глубокий подтекст: светлый и добрый (в сборнике совсем нет тяжёлых, давящих своей безысходностью и безнадёжностью вещей); заметный далеко не всем и отнюдь не всегда (иногда даже сами авторы могут лишь подозревать об этом подразумеваемом); сотканный из тонких, порой неуловимых и необычайно лёгких материй (некие «mystic shiny things», если использовать символику поэзии Сида Баррета).

Лирические герои этих произведений весьма разнообразны. Они могут быть любознательными и простодушными, по-детски воспринимающими мир; могут быть ироничными и даже слегка циничными. В любом случае, будь то задумчивый философ, величественный маг или даже традиционный «маленький человек» — все они неизменно сталкиваются с некой невыразимой запредельностью, с тем, что скрывается по ту сторону видимого невооружённым глазом.

Одна из особенностей составляющей сборник прозы — размытость жанровых границ. Почти ни одну из историй нельзя с полной определённостью назвать сказкой, рассказом или новеллой, так как форма в них не является самоцелью, она отодвинута на второй или даже на третий план. Все эти работы ориентированы прежде всего на мысль, или даже на настроение, на ощущение — и в этом ещё одно объединяющее для сборника начало.

Хорхе Луис Борхес считал, что будущее не за реализмом, а за «магической», остросюжетной прозой. Наступил новый век, исподволь меняется и литература. Произведения, опубликованные в этом сборнике, можно отнести к новой литературной традиции. Именно такого рода вещи, на мой взгляд, как раз и готовят путь для новой литературы.

Артём Белевич

См. также:
Это — тебе! Выпуск I
Это — тебе! Выпуск III
1 2 3 4